Белая Церковь

Белая Церковь, посербски "Бела Црква", находилась в северо-восточной части королевства Югославии, в богатой плодородной провинции "Банат", в четырех километрах от румынской границы. В этом городе в 1929-м году расположился Первый Русский Великого князя Константина Константиновича кадетский корпус. В мое время город насчитывал около 15 тысяч жителей. В нем существовала многочисленная русская колония. Тут был кадетский корпус, Мариинский Донской институт, каждый со своим персоналом, дом русских военных инвалидов Великой войны, детский приют и ряд организаций.

В Корпусе и Институте были свои библиотеки, а в главном их трех инвалидных домов была своя очень богатая библиотека русских книг. В городе существовало общество "Русский Сокол", - патриотическая организация, занимавшаяся гимнастическими упражнениями и национально-патриотической деятельностью, был любительский театр. На главной улице города находилась Русская православная церковь Св. Иоанна Крестителя, с настоятелем и отличным хором. Каждое из учебных заведений также имело свою церковь и своего настоятеля.

Помимо русских церквей в городе существовали большая католическая церковь, румынская и сербская православные церкви. На Пасху, крестные ходы всех православных церквей города встречались одновременно около Русской православной церкви, что придавало особую торжественность этому великому Празднику.

В окрестностях самой Белой Церкви было засажено множество ви­ноградников и огородов. Было много рогатого скота и своя бойня. Белая Церковь была хоть и небольшим, но зажиточным городом. Население сос­тавляли главным образом "фольксдойче", то есть оседлые немцы, румыны и сербы. Городской голова был серб. Все жили между собой спокойно и дружно.

В материальном отношении наш корпус оставлял желать лучшего, поскольку из денег, получаемых на его содержание приходилось выделять суммы на обмундирование кадет.

Неподалеку от железнодорожной станции стояли три больших казармы, оставшиеся со времен Австро-Венгерской оккупации. В средней, самой большой, размещался наш корпус. По одну сторону, в соседней к­зарме располагался 18-й полк конной артиллерии югославской армии. В этом полку служили и некоторые окончившие кадеты, сначала Крымского корпуса, потом Первого Русского.

В другой казарме стояла пограничная часть и авиационные подразделения со школой воздухоплавания, к которой прилегал и аэродром.

Такое расположение Корпуса давало возможность кадетам наблюдать за обучением солдат, построениями и воздушными занятиями. Отношения с нашими соседями, как и с горожанами, были хорошими.

Корпус приглашали принимать участие в государственных праздниках, а корпусной духовой оркестр кроме того сопровождал на похоронах офицеров югославской армии.

Жизнь корпуса в Югославии

Блаженной памяти благоверный король Александр 1 Объединитель (он объединил сербов, хорватов и словенцев в единое королевство Югославию), был покровителем всей нашей Русской Белой эмиграции. Ему в первую очередь обязаны мы существованием и поддержкой нашего корпуса. Его искренняя любовь к Императорской России и благодарность за ее историческую, неизменную поддержку сербского народа проявилась всесторонне в поддержке и помощи во всём русским, бежавшим от красного ига.

Поскольку в юности король Александр сам был кадетом Пажеского корпуса, он особо благоволил к кадетским корпусам. По его милостивому повелению, 6 декабря 1929 г. наш корпус получил шефство Великого князя Константина Константиновича * - генерал-инспектора всех военно-учебных заведений Императорской России. Только благодаря заступничеству Короля-Витязя смог просуществовать в Югославии наш корпус, сохраняя и форму, и традиции и уклад жизни по образцу старых российских кадетских корпусов.

Офицерскому составу и кадетам всех кадетских корпусов в Югославии было позволено носить старую русскую форму не только в расположении корпусов, но и вне их. Кадеты разъезжались на каникулы по всему государству в своих формах. На лето форму давали только неимущим и сиротам, не имевшим собственной гражданской ("штатской") одежды. Остальные кадеты летние каникулы проводили в штатском **.

Кадеты приветствовали отданием чести всех офицеров югославской армии, в рядах которой с каждым годом становилось всё больше и больше бывших кадет. Очень часто случалось, что лихо отдающего честь кадетика младших классов, офицер останавливал и расспрашивал кто он, откуда и т.д. Разговор заканчивался обыкновенно словами офицера: "Жив био!", что в переводе означало приветствие "Будь здоров!" Если кадет оказывался первоклассником маленького роста, приветствие зачастую сопровождалось и принятым у сербов похлопыванием по щеке, что кадетам не нравилось. Тем не менее, это делалось согласно семейной традиции, принятой в сербских домах, и считалось не оскорблением, а наоборот, выражением сердечного расположения. Часто такое происходило при встрече с пожилыми офицерами, увидевшими впервые Русского кадета.

В Белой Церкви, где находился корпус, весь город и весь гарнизон не только знали, но и относились к нам с уважением. Корпус всегда приглашали принимать участие в парадах, процессиях и государственных праздниках. Солдаты югославской армии отдавали честь нашим господам офицерам.

Вот такой жизнью "старой России" жили мы в братской Югославии, где о России сербы говорили не иначе как с приставкой "майка", то есть мать. Все это имело место главным образом благодаря неустанной заботе о нас короля Александра. С его трагической кончиной, убийством 9-го октября 1934 года в Марселе (Франция), корпус потерял самого верного покровителя и благотворителя. Память о нем все кадеты чтут до сегодняшнего дня, вспоминая о нем с глубокой благодарностью и искренней любовью. После его смерти отношение к Белой эмиграции в целом, и к корпусу в частности, с каждым годом ухудшалось.

В Советском Союзе, насколько нам известно, никогда ничего о корпусах не говорилось, и даже само наше существование скрывалось от населения "самой свободной страны в мире".

После убийства короля Александра, при правлении которого у Югославии не существовало дипломатических отношений с Советским Союзом, постепенно в правительстве стали появляться политики иного толка, проводившие идею сближения с Советской Россией. Вспоминая братскую помощь и поддержку царской России, большинство этих политиканов разницы между старым и новым строем не видели, или не хотели видеть. Такое положение почувствовалось и во взглядах части населения, что в свою очередь отразилось и на отношении к нам - кадетам.

Всё чаще стали происходить хулиганские выходки против одиночных кадет во время каникул. Кадеты старались ходить группами, и формы своей не снимали. Снять форму и ходить в штатском было бы спокойнее, но в глазах кадет такой подход был бы позорным и означал своего рода "предательство" или измену. Гордость ношения настоящей русской дореволюционной формы несла и ответственность защищать ее. Кадеты не допускали и мысли о том, чтобы избегать этой ответственности. Не раз приходилось снимать пояса и бляхами отбиваться от нападавших хулиганов.

При новой обстановке, средства, отпускаемые на корпус, сокращались, и в 1936 году даже предполагалось приступить к расформированию корпуса. Кроме Короля-Рыцаря, среди видных сербов в правительственных кругах был еще ряд патриотов-националистов, благоволивших к корпусу, которые как и прежде старались помочь чем могли, но их влияние постепенно таяло. С признанием Югославией Советского Союза, положение корпуса стало еще более тяжелым, так как корпус и его обитатели представляли собой идеологию, диаметрально противоположную новопризнанной стране.

Несмотря на эти перемены, кадет продолжали как и прежде приглашать в югославское Военное Училище ("Военная Академия"), предоставляя им вне конкурсный прием. Для этого, перед концом учебного года, в седьмой класс корпуса из "Академии" поступал запрос: кто из кадет намерен через год, по окончании восьмого класса, поступить в Академию? Фамилии желающих записывались и этим гарантировался прием. Общее же число предоставляемых вакансий автоматически сокращалось на число записавшихся кадет! Все остальные, желающие поступить в Академию молодые люди, должны были сдавать вступительные экзамены, и на оставшиеся вакансии поступали по конкурсу.

Многие кадеты пользовались этой привилегией и служили в приютившей нас стране верой и правдой в Армии, во Флоте и в Военной Авиации. Благодаря их безупречной службе и множеству отличий и наград, привилегия вне конкурсного поступления в Академию сохранялась за нами вплоть до начала войны с Германией. Служили кадеты честно и добросовестно благодаря заложенным в корпусе идеалам, с благодарностью к братской стране, храня в своих сердцах любовь и вечную память о короле Александре, которого кадеты часто называли "родным Королем". Так поется и в старой песне, один из куплетов которой кадеты переделали на свой лад:

"Слава матушке России,

Слава русскому Царю.

Слава вере православной

И родному Королю!"

Под немецкой оккупацией корпус в Югославии продолжал функционировать до сентября 1944-го года, когда был эвакуирован в Германию, где и прекратил свое существование.

*) Фактически, шефство было получено по ходатайству генерала Адамовича, который, будучи вхож во дворец, обратился с этой просьбой к Королю, объяснив, что для сглаживания шероховатостей при слиянии корпусов, желательно объединить всех кадет под шефством непререкаемого автори­тета Великого князя. Прим. Ред.

**) В первые годы по прибытии кадет в Королевство Сербов, Хорватов и Словенцев, все кадеты без исключения отправлялись в отпуск в кадетской форме. Перед разъездом на летние, пасхальные и рождественские каникулы, воспитатели строго напоминали отпускникам о необходимости следить за своей одеждой, не появляться вне дома в не чищенной или не глаженной форме. В то время "мало имущими были за малым исключением все беженцы, так что никому и в голову не приходило снимать кадетскую форму и надевать штатское, как по материальным так и по "идеологическим" соображениям: кадет всегда гордился своей формой.

Позже, видимо, в виду улучшенных бытовых условий, кадеты могли позволить себе роскошь надевать гражданское платье, делая это, впрочем, неохотно, так как "идеологические соображения" продолжали жить в кадетских сердцах, тем более, что казенную форму приходилось особенно беречь в виду растущих сокращений средств на содержание последнего кадетского корпу­са. Прим.Ред.

<<дальше>>