В 1836 г. последовало Высочайшее повеление о наименовании предположенного к учреждению в г. Полтаве кадетского корпуса Петровским Полтавским в память победы, одержанной под Полтавою Петром Великим, и о ежегодном праздновании учреждения корпуса в день победы 27 июня (2ПСЗ, XI, 8751).

Положение о корпусе утверждено 9.04.1838 г., корпус открыт 6.12.1840 г. в составе 100 кадет. Из этого числа полагалось содержать собственно на суммы, пожертвованные дворянством Полтавской, Харьковской, Черниговской и Екатеринославской губ., до 70 воспитанников. На устройство помещения для неранжированной роты, Харьковское и Черниговское дворянство пожертвовало более 27 тыс. pуб. cep.; кроме того, на содержание этой роты Екатеринославским дворянством в 1854 г. пожертвован капитал в 150 тыс. руб. В то же время дворянство Черниговской губ. определило собрать в 5-летний срок 100 тыс. руб., на предмет воспитания в военно-учебных заведениях "детей и потомков тех воинов, кои подвизались в послед. войну (1853-56) за Веру, Царя и Отечество".

27.06.1844 г. - корпусу пожаловано знамя.

1-й выпуск из корпус был произведен в 1845 г. Всего окончили корпус до 1913 г. 3.212 чел.

В 1851 г. на эполеты и погоны служащих и воспитанников пожаловано вензелевое изображение Императора Петра Великого.

В 1865 г. корпус был преобразован в военную гимназию, a в 1882 г. - из гимназии в кадетский корпус.

6.12.1890 г. корпус торжественно отпраздновал свой 50-летний юбилей.

13.02.1901 г. - повелено знамя корпуса выносить в строй.

К 1914 г. в корпусе 4 роты; офицеров-воспитателей - 19; кадет-интернов - 424.

Нагрудный знак утвержден - 5.12.1913 г. Серебряный двуглавый орел под Царскими коронами. На груди его белый крест типа тех, что были на Петровских знаменах. В центре креста, на синем щитке, вензель Императора Петра I. 

Жетон корпуса одобрен 10.10.1892 г. 

Корпус посещали Имп. Николай I в 1842, 1850 и 1852 гг., Александр II в 1859 г., в 1867 и 1872 гг., Император Николай II в день юбилея Полтавской битвы, 27.06.1909 г. 

При открытии корпуса Имп. Николай I подарил ему портрет Петра Великого, принадлежащий кисти известного франц. художника Nicolas de L'Argillière, a в 1844 г. пожаловал картину известного художника Шебуева, изображающую Петра Великого на белом коне во время Полтавской битвы. 

С 1900 г. при корпусе действовало "Общество вспомоществования бывшим воспитанникам".

Выпускники: http://regiment.ru/reg/VI/D/21/3.htm

Вот какое воспоминание сохранилось о предпоследнем директоре Корпуса Н.Попове:
«..Проезжал он на лихаче по Александровской улице. Какой-то совсем юный студент произвел в него несколько выстрелов из револьвера и все промахнулся. Оскорблять и убивать офицеров было тогда в моде; революционеры видели в них главное препятствие к свержению монархического строя.
Генерал остановил рысака, подошел к стрелявшему, который до того растерялся, что не пробовал даже бежать, обвил его и ласково сказал:
- Молодой человек, вы взволнованы, успокойтесь. Ничего особенного не случилось. Поедем ко мне, моя жена вас успокоит.
Усадил его с собой, привез домой; накормили его там, напоили: сердце не выдержало такого нравственного напряжения - он упал в обморок. Его привели в чувство, обласкали, просили бывать. Не спросили даже, кто он такой и как его зовут. При прощания он разрыдался и дал слово никогда не выступать против офицеров.
Случай этот стал известен в корпусе. Кадеты увидели в своем директоре высокий образец спокойствия, храбрости и благородства - чувства, которыми должен обладать офицер...»

Вот какое воспоминание сохранилось о предпоследнем директоре Корпуса Н.Попове:
«..Проезжал он на лихаче по Александровской улице. Какой-то совсем юный студент произвел в него несколько выстрелов из револьвера и все промахнулся. Оскорблять и убивать офицеров было тогда в моде; революционеры видели в них главное препятствие к свержению монархического строя.
Генерал остановил рысака, подошел к стрелявшему, который до того растерялся, что не пробовал даже бежать, обвил его и ласково сказал:
- Молодой человек, вы взволнованы, успокойтесь. Ничего особенного не случилось. Поедем ко мне, моя жена вас успокоит.
Усадил его с собой, привез домой; накормили его там, напоили: сердце не выдержало такого нравственного напряжения - он упал в обморок. Его привели в чувство, обласкали, просили бывать. Не спросили даже, кто он такой и как его зовут. При прощания он разрыдался и дал слово никогда не выступать против офицеров.
Случай этот стал известен в корпусе. Кадеты увидели в своем директоре высокий образец спокойствия, храбрости и благородства - чувства, которыми должен обладать офицер...»

Вот какое воспоминание сохранилось о предпоследнем директоре Корпуса Н.Попове:
«..Проезжал он на лихаче по Александровской улице. Какой-то совсем юный студент произвел в него несколько выстрелов из револьвера и все промахнулся. Оскорблять и убивать офицеров было тогда в моде; революционеры видели в них главное препятствие к свержению монархического строя.
Генерал остановил рысака, подошел к стрелявшему, который до того растерялся, что не пробовал даже бежать, обвил его и ласково сказал:
- Молодой человек, вы взволнованы, успокойтесь. Ничего особенного не случилось. Поедем ко мне, моя жена вас успокоит.
Усадил его с собой, привез домой; накормили его там, напоили: сердце не выдержало такого нравственного напряжения - он упал в обморок. Его привели в чувство, обласкали, просили бывать. Не спросили даже, кто он такой и как его зовут. При прощания он разрыдался и дал слово никогда не выступать против офицеров.
Случай этот стал известен в корпусе. Кадеты увидели в своем директоре высокий образец спокойствия, храбрости и благородства - чувства, которыми должен обладать офицер...»

Вот какое воспоминание сохранилось о предпоследнем директоре Корпуса Н.Попове:
«..Проезжал он на лихаче по Александровской улице. Какой-то совсем юный студент произвел в него несколько выстрелов из револьвера и все промахнулся. Оскорблять и убивать офицеров было тогда в моде; революционеры видели в них главное препятствие к свержению монархического строя.
Генерал остановил рысака, подошел к стрелявшему, который до того растерялся, что не пробовал даже бежать, обвил его и ласково сказал:
- Молодой человек, вы взволнованы, успокойтесь. Ничего особенного не случилось. Поедем ко мне, моя жена вас успокоит.
Усадил его с собой, привез домой; накормили его там, напоили: сердце не выдержало такого нравственного напряжения - он упал в обморок. Его привели в чувство, обласкали, просили бывать. Не спросили даже, кто он такой и как его зовут. При прощания он разрыдался и дал слово никогда не выступать против офицеров.
Случай этот стал известен в корпусе. Кадеты увидели в своем директоре высокий образец спокойствия, храбрости и благородства - чувства, которыми должен обладать офицер...»